Энергетический шок 2026 года: какие страны оказались на грани дефолта из-за кризиса в Персидском заливе

Блокирование Ормузского пролива и начало третьей войны в Персидском заливе спровоцировали масштабный энергетический кризис, угрожающий макроэкономическим коллапсом развивающимся странам. Государства с высокой зависимостью от импорта топлива и низкими финансовыми резервами уже вводят жесткие ограничения потребления, готовясь к худшим сценариям. Об этом пишет The Economist.

Дефицит ресурсов и исторические параллели

Бедные страны мира уже ощутили первые последствия перебоев со снабжением энергоносителей. В Непале из-за длинных очередей за бытовым газом правительство было вынуждено ввести нормирование потребления. На Шри-Ланке предприятиям настоятельно рекомендовали приостанавливать работу по средам для экономии топлива, а в Пакистане закрыты школы, тогда как университеты переведены на дистанционное обучение.

Однако подобный развивающийся сценарий экономики уже проходили в 2022 году после полномасштабного вторжения России в Украину. Тогда европейские правительства начали массово субсидировать энергетический сектор для защиты своих граждан. Это поддержало высокий спрос и законсервировало заоблачные цены на длительное время, переложив основное финансовое бремя на более бедные страны-импортеры, не имевшие достаточных фискальных резервов. Следствием стала серия макроэкономических катастроф: Шри-Ланка исчерпала валютные резервы и объявила дефолт, а Пакистан столкнулся с кризисом платежного баланса, резко сократил импорт и был вынужден обратиться за экстренной кредитной помощью к МВФ.

Наиболее уязвимые экономики: Пакистан и Египет

Учитывая фактическое перекрытие Ормузского пролива, текущий удар может оказаться еще более разрушительным. Анализ уязвимости стран базируется на двух ключевых факторах: уровне влияния шока (зависимость от импорта энергоносителей и финансовых потоков из стран Персидского залива) и способности его поглотить (наличие финансовых буферов).

Иордания имеет критически высокий уровень уязвимости и минимальные резервы, хотя ее политические связи с западными союзниками и донорами из Залива оставляют шансы на экстренную поддержку. В то же время показатели Пакистана и Египта указывают на серьезную угрозу экономического коллапса.

Пакистан тратит около 4% своего ВВП на импорт нефти и газа, причем почти 90% этих объемов поступает именно с Ближнего Востока.

Египет тратит на энергоносители около 3% ВВП, получая из региона почти половину своих запасов.

Оба государства также критически зависят от денежных переводов трудовых мигрантов из стран Персидского залива, составляющих около 5-6% их ВВП. Этот денежный поток может резко оборваться, если война парализует местные рынки труда либо принудит работников массово возвращаться домой. Рост счетов за импорт на фоне падения валютных поступлений неизбежно расширяет дефицит текущего счета и оказывает давление на национальные валюты. Ослабление местных валют делает нефть, которая традиционно торгуется в долларах, еще более дорогой.

Для покрытия этого дефицита необходимы резервы, новые кредиты или жесткое сокращение импорта. Однако буферы обеих стран истощены: резервы Пакистана способны покрыть менее трех месяцев импорта (это ниже минимального порога, рекомендованного МВФ), а внешний долг Египта, который подлежит уплате только в этом году, составляет 29 млрд долларов — это более 50% от всех его золотовалютных резерв. На фоне того, что глобальные инвесторы уже активно выводят капитал из развивающихся долговых фондов рынков, высокие цены на топливо могут стремительно трансформироваться в полноценный кризис платежного баланса.

Риски для Южной Азии: Бангладеш и Шри-Ланка

Бангладеш и Шри-Ланка также находятся в зоне высокого риска, несмотря на средний уровень прямой зависимости от ближневосточной нефти. Валютных резервов Бангладеш едва хватит на три месяца покрытия импорта, и страна уже функционирует в условиях кредитной программы МВФ. Ключевая отрасль экономики, генерирующая экспортную выручку – швейные фабрики – работают на импортном топливе, поэтому удорожание энергоресурсов бьет по торговому балансу с обеих сторон. У Шри-Ланки есть идентичные проблемы: государство только недавно вышло из дефолта 2022 года, частично спровоцированного предыдущим энергетическим шоком, и его финансовые буферы остаются слишком тонкими для новых испытаний.

Кто способен выдержать удар: Таиланд, Непал, Индия

Ряд стран имеет высокую зависимость от импорта, однако заблаговременно накопил достаточные резервы для смягчения макроэкономического удара. Таиланд тратит на закупку нефти и газа около 7% ВВП (это самый высокий показатель среди рассматриваемых стран), но удерживает стратегические запасы нефти на уровне почти 100 дней потребления, а его валютных резервов хватит более семи месяцев импорта. Это гарантирует стране необходимое время для маневра.

Непал выделяется аномальной зависимостью от внешних переводов: по последним оценкам Всемирного банка, потрясающие 8% ВВП страны генерируют ее граждане, работающие в странах Залива. Государство почти не имеет физических запасов нефти, однако обладает значительными объемами твердой валюты, что позволит смягчить ценовые скачки.

Индия также показывает высокий уровень устойчивости. Расходуя на иностранные энергоносители около 3% ВВП (около половины из которых поступает с Ближнего Востока), страна уже фиксирует дефицит бытового газа. Однако ее валютные резервы покрывают около семи месяцев импорта, а официальные и коммерческие запасы нефти рассчитаны примерно на 70 дней. Кроме того, нефтеперерабатывающие мощности Индии технологически адаптированы для переработки низкосортной нефти, что позволяет ей покупать российское сырье, от которого отказывается большинство других стран. В отличие от значительной части Азии, Индия производит минимум электроэнергии из импортного газа, предпочитая собственные угли. Это эффективно изолирует ее экономику от прямого влияния растущих цен на международные энергетические рынки.

Угроза глобального голода

Даже если у части государств удастся избежать мгновенного макроэкономического дефолта, гуманитарные последствия обещают быть суровыми. Азотные удобрения, которые производятся преимущественно из природного газа, стремительно дорожают, автоматически завышая стоимость производства продуктов питания в самых бедных регионах мира. Всемирная продовольственная программа (WFP) уже предупредила, что количество людей, которые столкнутся с острой нехваткой пищи, может достичь рекордных значений в 2026 году, если конфликт не будет оперативно исчерпан. Практика показывает: если финансовый кризис теоретически можно сгладить кредитами, то гарантировать физическую доступность продовольствия гораздо сложнее.