Мир стоит перед продовольственным шоком: инвесторы недооценивают риски продолжительного дефицита удобрений

Мировые рынки пока не в полной мере заложили в цены риски длительных перебоев в поставке энергоносителей и критических ресурсов, которые уже начинают трансформироваться в угрозу аграрному сектору и глобальной продовольственной стабильности.

Ключевым фактором выступает ситуация вокруг Ормузского пролива, через которую проходит значительная часть мировых потоков энергоносителей. По оценкам трейдеров даже частичные перебои в поставках сжиженного природного газа уже приводят к структурным сдвигам: промышленность сокращает потребление, а производство удобрений начинает проседать.

Руководитель направления СПГ в Vitol Пабло Галанте Эскобар прямо указывает на системную проблему: сокращение доступности удобрений неизбежно означает снижение урожайности, а значит, рост цен на продукты уже в ближайшие сезоны. По его словам, около 40% падения спроса на газ связано именно с остановкой или сокращением работы промышленных предприятий, среди которых и производители удобрений, для которых природный газ является базовым сырьем, в том числе для производства аммиака.

Параллельно с энергетическими ограничениями разворачивается логистический эффект второго порядка. Из-за переориентации потоков нефти — в частности, более активного использования поставок из Мексиканского залива США — резко возросла нагрузка на Панамский канал. В результате танкеры, перевозящие нефть, фактически вытесняют сухогрузы, транспортирующие зерно.

Как объясняет руководительница направления анализа рынка сухогрузов в Clarksons Луиза Фоллис, суда с менее маржинальными грузами вынуждены ждать до 40 дней для прохода канала, тогда как нефтяные танкеры платят миллионы долларов за приоритет. Это уже привело к резкому удорожанию перевозок: на отдельных маршрутах ставки фрахта для зерна выросли на 50–60%.

Впрочем, даже эти сигналы пока еще не полностью отражены в рыночных ценах. В Louis Dreyfus Company указывают, что инвесторы исходят из предположения краткосрочности конфликта, в то время как реальные риски имеют гораздо более длинный горизонт. Директор по управлению рисками компании Виджай Чакраварти отмечает, что даже полгода таких перебоев могут повлиять на урожай уже в 2027 году.

Дополнительным фактором давления становится конкуренция за ресурсы. Например, сера, необходимая для производства удобрений, все чаще устремляется в более прибыльные сегменты промышленности, в частности в производство меди, что еще больше ограничивает возможности аграрного сектора.

Несмотря на то, что глобально дефицита зерна пока нет, риски могут реализоваться из-за поведения самих государств. В случае роста неопределенности, правительства начинают накапливать запасы, что сокращает доступное предложение на мировом рынке и создает дополнительное давление на цены — особенно для стран, зависимых от импорта.

Таким образом, энергетические перебои, узкие логистические места и конкуренция за ресурсы уже формируют многоуровневый риск, который с временным лагом может трансформироваться в полноценный продовольственный кризис, тогда как рынки пока продолжают действовать в логике короткого шока, игнорируя долгосрочные последствия.